Продолжение. Начало читайте в газете за 29 апреля, 6 и 13 мая 2026 года.
Художник стоял на берегу реки и пытался перенести на бумагу все прелести Южного российского лета. Неподалеку остановился черный сверкающий «Ягуар». Невысокий кряжистый человек почти бегом приблизился к художнику.
— Гибискус, ты не выполнил свою работу. Он до сих пор жив. Он звонил и назначил новую встречу. В чем дело? Тебе же хорошо заплатили. Давай быстренько исправляй свою ошибку. Встречи быть не должно, иначе!...
— Ты что, мне угрожаешь? Ты хоть понимаешь, что людям нашей профессии угрожать нельзя. Мы иногда позволяем себе тренироваться на своих собственных заказчиках. Стрелять больше не буду. Если хочешь, это мой принцип. Если клиент от пули ушел, значит так у него на роду написано. Понятно? Заказ исполню, это тоже мой принцип. На вот, достань то, что там написано.
Художник протянул собеседнику телефон.
— Запомнил. Все. До свидания не говорю. Не хочу больше, с тобой видеться. Ступай прочь. Видишь, солнце уходит, - а мне рисунок заканчивать надо.
Седой поменял несколько такси. Петлял, как мог. В конце концов, вызвал по телефону очередную машину, назвал адрес в приморском поселке.
Он смотрел на измученного, худого и сутулого парня. Пытался разглядеть в нем родные черты. Не найдя ничего определенного, отправился в кабинет Главврача.
— Я подданный Швеции, могу я усыновить этого молодого человека и увезти его из России. Если да, то назовите мне сумму, которая позволит максимально ускорить этот процесс.
Старенький главврач в замусоленном халате, достал папиросу, покрутил ее в руке, затем опять убрал в пачку.
— Господин швед, усыновить человека в нашей стране стало в настоящее время весьма непростым делом. Я вообще не знаю, могут ли граждане вашей страны стать новыми родителями. Гражданам многих государств в этом праве правительство Российской Федерации вообще отказывает. Но дело даже не в этом. Кто он вам этот парень? Только, пожалуйста, не говорите, что кто-то из ваших тамошних друзей попросил разыскать и помочь. Я уже много лет живу на этом свете и ни в жизнь этому не поверю. У вас комплекс вины перед ним, вы когда-то бросили их с матерью или что-то ещё похлеще сотворили?
Свантесон молчал. Он не знал, что ответить этому проницательному доктору.
— Не хотите говорить, не надо. – Доктор встал и подошел к окну, отодвинул старенькую занавеску и стал наблюдать как дюжие санитары разгружают машину, привезшую белье из прачечной.
— Не трогайте парня, дайте ему спокойно дожить остаток своих дней.
Свантесон удивленно посмотрел на врача.
— Я не имею права этого говорить. Но я вижу, что вы человек решительный и привыкли своего добиваться. Чего бы это вам не стоило. Так вот, прошу вас, уезжайте отсюда. Вы со своими хлопотами только сократите ему жизнь. - Главврач подошел к столу и достал оттуда папку, открыл и протянул посетителю снимок. - Знаете, что это? Нет? Так я вам поясню, — это рак. Причем в запущенной форме. Я уже отправил документы в Онкоцентр, но пока наша бюрократическая машина провернется, ему приходится оставаться здесь. А вы со своей добротой, просто затянете этот процесс, и тем самым лишите молодого человека последней надежды.
Свантесон достал из кармана красивую карточку «Виза», взял со стола клочок бумаги написал ПИН — код, не попрощавшись, вышел. Выйдя за калитку, он почувствовал, как резкая боль пронзила левую часть тела. Но на этот раз он сознания не потерял. Правой рукой достал таблетки и положил их себе под язык.
Виктор Викторович Половинкин разложил перед Маргаритой ворох бумаг.
— Вот письменные показания сотрудницы ЗАГСа, в которых она собственноручно подтверждает, что нечаянно ввела в заблуждение Хельгу Ли, дав ей заведомо ложный адрес. Кстати, в этом конверте все деньги, которые Хельга ей заплатила. Вот новый точный адрес, где сейчас пребывает её сын — Александр. Только не надо на меня так смотреть, никакие меры физического воздействия я к этой даме не применял. Упаси бог. Себе дороже. Так просто внятно и доходчиво объяснил ей статьи нашего Уголовного кодекса, разумеется, с конфискацией. А потом еще напомнил ей, кто именно является соучредителем нашего Сыскного бюро. Как видишь, подействовало.
Марго потянулась за трубкой телефона.
— Не надо — угадав ход ее мыслей, произнес Половинкин. - Он посмотрел на дорогие наручные часы. — Именно сейчас наша Таисия уже подъезжает к поселку. Но, я боюсь, что она уже опоздала, и намного.
Крулевская еще раз внимательно перечитала все документы, аккуратно подшила их в папку, с минуту помолчала и затем спросила.
— Виктор Викторович, а не устроить ли нам приятную встречу с господином Свантесоном? - Она повертела в руках папку. — Вопросов к этому господину уже скопилось уже не мало. Ежели наш любимый СК не видит повода для личного знакомства, то мы вынуждены провести это рандеву исключительно самостоятельно.
В это самое время Седой готовился к новому раунду переговоров. Он сидел в уютном кафе и в очередной раз перечитывал многочисленные документы, представленные ему противоборствующими сторонами. Он почти утвердился во мнении, что Гриб и стоящие за ним люди, хотят за бесценок или вообще бесплатно прибрать к рукам бизнес Философа. Значит, ему следует принять сторону потерпевшего. Но, не станет ли такое решение началом новой криминальной войны, в которой погибнут, пусть и не совсем невинные, но все же люди. А если вынести противоположное решение, то, как тогда быть со своей совестью. А есть ли она у него, — совесть? Осталась ли? И вообще, в каких единицах она измеряется? В чем мерило совести? Много совести или мало — как определить?
За этими размышлениями, он и не заметил, как к его столику подбежал мальчуган, молча, положил перед ним флешку и мгновенно исчез. Альфред нехотя достал из сумки небольшой планшет, включил и вставил в него неожиданный подарок. Из динамика донесся голос его бывшего телохранителя. Тот рассказывал кому-то, о злополучном дне, когда умерла Ольга.
Не помня себя от ярости, Яков вырвал флешку из гнезда. Бросил на стол солидную купюру и быстрым шагом вышел на улицу. Сердце опять бешено колотилось. В голове одна за другой всплывали картины того дня.
Он кричит на Ольгу, бьёт её по лицу. А она, вытирая тыльной стороной ладони кровь, смеется ему в лицо и рассказывает, о том, что этот поганый «ментяра» зовет её замуж. И что Сашка не его сын, и вообще, она его больше видеть не хочет. И что место ему за решеткой, и она этому обязательно поспособствует, причем в самое ближайшее время. Чем и как он её тогда ударил — «Седой» не помнил. Убивать Ольгу он точно не хотел. Так уж само собой получилось.
Ноги, вне зависимости от головы, привели его в отель. По привычке он достал приборчик и стал обходить номер. Новых «жучков» не было, а вот пулевое отверстие в окне появилось. Седой устало опустился на стул. Впервые в жизни он не знал, что делать. В этом городе был один единственный человек, который реально мог ему помочь. Но просить помощи у этого человека было выше его сил.
Так и просидев на стуле до утра, он, в конце — концов, набрал номер.
— Офис Силуянова. С кем имею честь говорить — хорошо поставленным секретарским голосом ответила трубка. Нет, его нет, и сегодня не будет, генеральный директор в отъезде. Что ему передать. Говорите, я всё запишу.
— Эй, каркаде, или как там тебя. Надо же кликуха человеку досталась — не выговорить — Гриб пытался рукой повернуть художника к себе, но тот упорно не хотел отрываться от своей работы.
— На, держи, что заказывал. Еле-еле достал. Волыны, для нас дело привычное, а это что-то новое, чудное. Дорогущее! Бабок отвалил не меряно. Ну, да ладно, это моя забота. Слушай, а прими еще один заказ. От меня лично. Все равно в нашем городе торчишь. Левак, так сказать. С гонораром не обижу, заплачу, сколько скажешь.
Художник, наконец, оторвался от мольберта и посмотрел на собеседника.
- Тут одного барыгу завалить надо. Достал уже конкретно. Короче, подписываешься? Вот фотка, вот досье, в нем конверт с авансом. Всё как обычно. Да он мужик здоровый, его за версту видать — не промахнешься.
Метров за сто от места встречи бесшумно опустилось окно неприметной иномарки. Человек, сидящий внутри, убрал антенну направленного микрофона. Затем набрал номер.
— Да, заказал, только, что. Да записал. Сфотографировал, конечно, но далековато, может быть не совсем четкое изображение. Сейчас перешлю по электронной почте. Конечно, с помощью шифратора, не в первый же раз.
Седой спустился в холл отеля и уже собирался выйти на улицу, но его окликнул администратор.
— Господин Свантесон, для вас тут письмо.
— Мне — письмо? Я в этом городе почти никого не знаю. Хорошо, давайте посмотрим, что это за письмо.
Он повертел в руках конверт. Затем все же вышел на улицу и только там его вскрыл. В письме было всего несколько строчек.
Господину Свантесону предлагалась посетить офис «Сыскного бюро Крулевская и партнеры». «Что за чушь, какое еще сыскное бюро, этого еще мне не хватало», — подумал Альфред. Он еще раз пробежал глазами текст, потом решительно скомкал листок и бросил его в ближайшую урну. Многолетнее пребывание в чистой и ухоженной европейской стране, дало свои плоды. Яков Самуилович Панасюк теперь уже не мог просто так бросить листок на тротуар. Только в урну и никак иначе.
Пройдя несколько десятков шагов, он понял, что с ним творится что-то неладное. Ноги отказывались идти, в глазах потемнело. Увидев неподалеку скамейку, Свантесон устало опустился на нее и тут же погрузился в небытиё. Чьи-то крепкие руки подхватили безвольное тело и куда-то понесли. Пришел он в себя от запаха нашатырного спирта, ватку с которым ему поднесли к носу.
— Меня зовут Маргарита Сергеевна Крулевская, я приношу свои извинения, за столь экстравагантный способ транспортировки вашего бренного тела в наш офис. Однако смею уверить вас, что это все же лучше, чем перемещение на полицейском УАЗике.
Седой пытался, что-то возразить, но только беззвучно открыл рот. Порошок, которым обработали письмо, все еще продолжал действовать.
— У нас есть к вам несколько вопросов — продолжала Маргарита. Уверяю вас, что мы чтим решение Венской конвенции и отпустим вас все непременно.
— Я не буду отвечать, без консула своей страны — еле слышно произнес Свантесон.
— Во — первых, к большому моему огорчению, в нашем городе нет консульства Шведского королевства. А во вторых, посмотрите, пожалуйста, сюда. Вот эти отпечатки были найдены в квартире убитой Ольги Суриковой. А эти пальчики мои люди сняли с памятника ей же, но уже на местном кладбище. Как видите, они идентичны, о чем свидетельствует подпись и печать. Так вот отпечатки, оставленные в комнате, совпадают с картотекой советской милиции и принадлежат рецидивисту Якову Самуиловичу Панасюку по кличке Седой. Не сложно сделать вывод, что и сидящий передо мной человек, прежде всего советский уголовный элемент, а потом уже гражданин какой-то там Швеции. Более того, я думаю, вам известно, что срока давности за убийство в нашей стране — нет.
— Панасюк наконец полностью пришел в себя и обрел дар речи.
— Когда-то в советские времена, я был знаком с женщиной по имени Ольга, и даже, по ее приглашению бывал у нее в гостях. Вы, наверное, слышали о так называемых интердевочках. Скажу вам более, встреча с ней оставила глубокий след в моей душе и приехав сейчас в этот город, я посетил её могилу и даже заплатил за уход и содержание. У нас в Швеции это общепринятое дело. Не могу взять в толк, что тут криминального.— Допустим, что вы говорите правду. Только допустим, — Марго достала из папки очередной листок. — Главврач поселковой больницы подробно описал здесь, ваше пребывание в заведении, которым он имеет честь руководить. Зачем вам понадобился этот юноша? Откуда вдруг взялся такой благородный порыв, вывести больного парня из страны.
— Ну, если я вам сейчас расскажу историю о крупном наследстве, которое дожидается этого человека в одной из европейских стран, вы мне все равно не поверите.
— Нет, не поверим. Но настоятельно посоветуем, как можно быстрее покинуть пределы нашей страны. Слышите меня, как можно быстрее. Вы свободны. Если вас надо куда-то отвезти, мои люди доставят вас по нужному адресу.
Продолжение детектива читайте через неделю.
Александр Ралот (Петренко) - член Союза писателей России, Золотое перо Руси, г. Краснодар