В первой части статьи (см. газету за 18 мая 2026 г.) мы рассмотрели специфику экстренной психологической помощи и ключевые техники взаимодействия с пострадавшими — от установления раппорта до создания иллюзии выбора. Однако эффективность этих методов напрямую зависит не только от знаний, но и от самого специалиста.
В условиях чрезвычайных и экстремальных ситуаций, когда привычный уклад жизни нарушен, а люди сталкиваются с угрозой жизни и здоровью, на помощь приходят не только спасатели и врачи, но и психологи. Их задача — оказать экстренную поддержку, помочь человеку пережить острое стрессовое состояние и вернуть контроль над собой. Расскажу о специфике этой работы и ключевых техниках.
Специальная военная операция (СВО) стала серьезным испытанием не только для ее непосредственных участников - военнослужащих, но и для членов их семей. Разлука с близкими, постоянное беспокойство за их жизнь и здоровье, необходимость адаптироваться к изменившимся жизненным условиям – все это может оказывать существенное негативное влияние на психологическое состояние и субъективное благополучие родственников военнослужащих.
Аннотация: В статье рассматривается проблема роста ПТСР и кПТСР в России в контексте современных событий. Описываются симптомы, риски без лечения и ключевые барьеры для обращения за помощью. Основное внимание уделено адаптированному терапевтическому подходу на основе DBT (диалектико-поведенческой терапии), включая этапы стабилизации, ориентации, получения обязательств и работу с травмой через пролонгированную экспозицию (DBT PE). Подчеркивается необходимость комплексной, поэтапной реабилитации для снижения эмоциональной дизрегуляции и успешной реинтеграции.
Тема моей статьи родилась не в тиши кабинетов, а в живой, интенсивной практике Республиканского клинического психотерапевтического центра. Мы ежедневно сталкиваемся с потоком пациентов с ПТСР — это и участники боевых действий, и жертвы насилия, и люди, пережившие техногенные катастрофы. И мы ищем ответы на сложные вопросы.
В этой статье я представляю клинический случай, который имеет особую ценность именно в силу своей атипичности. Речь пойдет о работе с травматическим горем в формате лонгитюдного наблюдения — от первого дня после события до трехмесячного рубежа. Динамика, которую мы наблюдали, на первый взгляд противоречит классическим представлениям о течении острой реакции на стресс, и именно это противоречие делает случай особенно поучительным.
Когда мы встречаемся с коллегами-психологами и психотерапевтами на семинарах, конференциях, супервизиях и обсуждаем, с какими проблемами сейчас чаще всего обращаются за психологической помощью, то по словам коллег, да и по моим собственным наблюдениям, в топ самых частых обращений попадают тревога, депрессия, панические атаки.
Наступит день, когда праздник придёт по зову сердца. А пока душа может не успевать за календарём. Как найти мужество не притворяться, когда внутри — тишина или боль? Эта статья — о честности с собой и о том, как зажечь свою свечу в темноте. Эта статья для тех, кто воюет, для тех, кто потерял близкого человека или близких людей, для тех, у кого нет связи с близкими и неизвестно, будет ли эта связь…
Слово «кризис», написанное по-китайски, состоит из двух иероглифов: один означает «опасность», другой — «благоприятная возможность».
Джон Фицджеральд Кеннеди
«Что делать, если клиент очень сильно хочет спать на приеме?», - спрашивают у меня достаточно часто молодые коллеги. Я обычно улыбаюсь и отвечаю, что можно порадоваться тому, что работу вы проводите достаточно глубокую.
Тревога, депрессия, усталость… Наиболее часто сегодня к психологам обращаются клиенты именно с этими симптомами. Панические атаки немного отошли на задний план. Дыхательные и глотательные спазмы тоже вышли из «топа». Часто получаю сообщения от потенциальных клиентов: «Мне, наверное, нужно к Вам, говорят, вы травму снимаете. Я хожу уже несколько лет постоянно на психотерапию, но похоже у меня еще и травма, видимо ее нужно снять. Вы мне снимете травму?»
👇🏻 Поделись с друзьями им тоже будет интересна/полезна эта информация
