Как много у нас в стране организаций, в которых есть должность «психолог»? Не менеджер по персоналу, а именно психолог, задача которого оказывать психологическую помощь и поддержку, проводить краткосрочную психотерапию сотрудников организации. К сожалению, таких предприятий совсем не много. Для тестирования сотрудников специалистов время от времени приглашают, некоторым HR-менеджерам дают возможность провести какой-то тренинг, - чаще всего командообразования или мотивационный.
Бизнес-тренеры в организациях работают, - в основном в тех, в которых занимаются продажами. И бизнес-тренерами, как правило, работают специалисты с дипломом психолога. А должность психолога в организации скорее исключение, чем правило.
Проводила совсем недавно обучение психологов работе с психологической травмой и ПТСР своим авторским методом. И одна из участниц на шеринге сообщила, что ей предстоит вести семинар по бизнес-травме. Я удивилась. И, конечно, догадалась, что речь пойдет о травмах, полученных в бизнес-контексте. Но сам факт выделения в отдельный вид психотравмы бизнес-травму мне кажется «притянутым за уши», если можно так выразиться. Наверное, я так воспринимаю ситуацию в связи с тем, что уже 30 лет занимаюсь нейро лингвистическим программированием, то есть НЛП. Я работаю в разных подходах, в первую очередь в генеративном, хорошо знакома с полимодальным или интегративным, и привычка рассматривать в первую очередь структуру опыта, а потом уже разбираться с содержанием, осталась. И если работать со структурой травматического опыта, то разницы между психотравмой, полученной на работе, в транспорте, в семье и, например, в путешествии, вы не обнаружите.
Посмотрим определение.
Бизнес-травма — это психологическое состояние, которое возникает в результате тяжёлых ситуаций в профессиональной деятельности и оказывает глубокое влияние на эмоциональное состояние, мышление, поведение и даже физическое здоровье человека. Это не медицинский диагноз, а психологическое понятие, описывающее устойчивые негативные последствия негативного опыта в бизнесе.
Я постоянно работаю с клиентами с тяжелыми психологическими травмами и ПТСР. И среди них много и руководителей организаций и подразделений организаций. Среди моих клиентов были те, кто подвергался рейдерскому захвату его бизнеса, те, кто лишился своего предприятия по разным причинам: обанкротился, поссорился с партнером по бизнесу, бизнес поделили, и в результате не справился с конкуренцией. Я снимала травму у предпринимателей, которые не смогли рассчитаться с кредиторами, и у тех, которые после штрафов налоговой не смогли достичь конкурентноспособных объемов реализации. Работала я также и с рядовыми сотрудниками, подвергшимися буллингу или боссингу, с выгоревшими на работе менеджерами, с теми, кто в токсичной атмосфере заболел тревожно-депрессивным расстройством, согласно диагноза невролога, к которому они приходили до меня. И во всех этих случаях ситуация в бизнесе или на работе была «последней каплей», а до этого был ряд травматических ситуаций с бизнесом не связанных: личных, семейных, детских и т.д. Эти ситуации вызывали те же реакции, что и ситуация в бизнесе, после которой клиент пришел ко мне на прием.
И был значительный ряд ситуаций, когда ко мне обращался клиент с семейной или какой-то другой тяжелой ситуацией, и с ней в одной цепочке травматических эпизодов оказывались ситуации на работе, вызывающие такую же эмоцию и такое-же телесное ощущение. Чтобы понять в полной мере, что я имею ввиду, наверное, будет полезно прочитать мои статьи рубрики «Кризисная психология и психотерапия» или мою книгу «Генеративный подход в работе с психологической травмой и ПТСР. Ультракраткосрочные методы». Соответственно выделять бизнес-травму в отдельный вид, конечно, можно, но это никак не влияет на способы работы с ней, на валидность применяемых методов. И, соответственно не предполагает необходимость поиска специалиста по бизнес-травме. Опытный специалист по психологической травме работает с психотравмой, полученной в любом контексте
Если рассмотреть симптомы бизнес-травмы, которые коллеги приводят в своих публикациях. то они не отличаются от симптомов любой другой психотравмы:
- Ощущение внутреннего крахапосле тяжёлой ситуации в профессиональной сфере.
- Сочетание хронического стресса, острых эмоциональных ударов (провалы, конфликты, увольнения) и изоляции — человек может чувствовать, что ему не с кем поделиться проблемами, не у кого попросить поддержки.
- Влияние на профессиональную идентичность и самооценку. Например, увольнение или угроза увольнения могут стать ударом по чувству компетентности и значимости.
- Долгосрочные последствия, которые могут включать изменения в мышлении и решениях, избегание рисков, снижение мотивации, проблемы с концентрацией внимания, апатию, ангедонию (неспособность получать удовольствие).
- Физические проявления: головные боли, проблемы с пищеварением, нарушения сна, которые могут быть связаны с хроническим стрессом.
Раньше достаточно часто клиенты обращались с проблемой отсутствия мотивации работать, постоянным состоянием усталости, быстрой утомляемостью, «забыванием» доделать до конца начатую работу или вообще забыванием даже к ней приступить. И психологи работали с этими проблемами, эти проблемы назывались когда-то синдромом хронической усталости (если проявлялись не привязано к контексту), потом стали чаще называться психоэмоциональным выгоранием, но здесь тоже состояние усталости, слабости, сниженной мотивации что-либо делать, постоянного фонового раздражения возникало не только на работе. Не зависимо от того, как это называлось, чтобы не временно улучшить состояние, а помочь клиенту полностью избавиться от проблемы, нужно было переработать травматические эпизоды, которые привели к проблемному состоянию, проявляющемуся в бизнес-контексте, на учебе, и в других ситуациях. Соответственно, видимо, тогда мы уже работали с тем, что теперь стало называться бизнес-травмой. И, похоже, методы пока не поменялись. Даже если не затрагивать тему особенно тяжелых ситуаций, в которых ранее людям ставили диагноз «нервное истощение», которое тоже можно лечить, работая с травматическими эпизодами, - важно понимать, что чем раньше человек обратится к специалистам, почувствовав, что ему «тяжело на душе», - говоря простым языком, - тем легче ему будет помочь и тем меньше вреда он нанесет своему здоровью, карьере, личной жизни.
И наверное, самым прогрессивным решением проблемы профилактики выгорания, улучшения атмосферы в коллективе, повышения коммуникативной компетентности сотрудников было бы внесение на всех крупных предприятиях в штатное расписание штатной единицы психолога с навыками травмотерапевта. При отсутствии сформированной культуры обращения к психологам у нас в стране, это могло бы быть хорошим выходом, также решающим задачу психологического просвещения. И специалисты понимают, что HR-менеджер, даже с психологическим дипломом эти задачи не решит, это требует отдельных компетенций. Да и не должен и не может человек, влияющий на прием кого-то на работу и увольнение, диагностирующий сотрудников и выражающий интересы работодателя, работать с травмами персонала. Люди не будут ему доверять, а значит психотерапию не провести.
Возможности бесплатного для сотрудников психологического приема можно рассмотреть, конечно, с разных сторон. С одной стороны, когда человек не оплачивает работу психолога или психотерапевта, он в меньшей мере берет на себя ответственной за процесс и результат работы, меньше ценит психотерапию и ее результаты. С другой стороны, это позволяет обойти проблему того, что «хороший психотерапевт и стоит недешево», и люди часто, выбирая, на что потратить (или во что вложить) деньги, останавливают свой выбор совсем не на психологической помощи. Соответственно, кто-то из тех, кто привык на себе любимом экономить, при наличии психолога в организации получает возможность обратиться к нему, и соответственно сберечь свои отношения, предотвратить психосоматические обострения, предупредить выгорание, и, соответственно повысить производительность своего труда.
Есть еще ряд задач, которые могла бы решить работа психолога в организации. Об этом я продолжу разговор через некоторое время. В общем, с какой стороны ни посмотри, психолог на предприятии решает массу проблем, способствует достижению целей, прописанных в Уставе предприятия. И хорошо, если это будет специалист, который обучался методам работы с травмой и с опытом частной практики. И решение, как всегда, за руководителями. И если руководители, прочитавшие мою статью, задумались о необходимости внесения в штатное расписание новой единицы, значит я свою задачу выполнила.
Инна Силенок - главный редактор, психолог, президент МОО РПП, член Союза писателей России, психотерапевт Европейского и Всемирного реестров, Мастер-тренер НЛП, эриксонианский гипнотерапевт, г. Краснодар.