Если у вас есть дети, то наверняка вам знаком этот момент - ребёнок, который ещё вчера был послушным, улыбчивым, предсказуемым, вдруг превращается в маленького бунтаря. Он отталкивает ложку, которую вы ему протягиваете. Он кричит, когда вы пытаетесь его одеть. Он падает на пол, потому что вы не дали ему то, что он хочет.
Но он не может сказать, что именно он хочет. У него нет слов. Только крик. Только слёзы. Только этот странный, непонятный язык, который вы не понимаете, но который звучит так требовательно.
Это - кризис одного года. И он - самый недооценённый из всех возрастных кризисов.
Почему о нём так мало говорят?
Вы замечали? О кризисе трёх лет говорят все. О подростковом кризисе пишут книги. Даже кризис семи лет - в школе, в первом классе - обсуждают на каждом родительском собрании. А кризис одного года - он как будто в тени.
Почему?
Во-первых, он слишком короткий. Психологи называют его "малым кризисом" - он длится несколько месяцев и часто проходит почти незаметно для внешнего наблюдателя. Он не такой громкий, как крик или истерики трёхлетки. Он не такой бунтарский, как подростковый протест. Он - тихий. Семейный. И потому - незаметный для чужих глаз.
Во-вторых, его симптомы не такие яркие. В кризисе трёх лет - семь звёзд симптомов.
Семь звёзд - это классическая картина кризиса, описанная Львом Семёновичем Выготским, в которой он выделил семь основных симптомов. Негативизм - реакция не на содержание, а на сам факт предложения взрослого. Это не «не хочу», а «не хочу, потому что это ты предлагаешь».
Упрямство - настаивание на своём не потому, что сильно хочется, а потому что ребёнок уже сказал «так» и не может отступить, чтобы не потерять ощущение своего «я».
Строптивость - бунт против привычного уклада и норм, против системы в целом, а не против конкретного человека.
Своеволие - стремление к самостоятельности, желание делать всё самому, что проявляется позже в знаменитом «Я сам!».
Протест-бунт - состояние войны с окружающими, постоянный конфликт, как будто каждое взаимодействие - это битва за территорию.
Обесценивание - резкое падение ценности старых привязанностей. Когда любимая игрушка ломается, а близкий человек обзывается - не из злости, а чтобы показать: «Всё старое мне больше не нужно».
Деспотизм - стремление властвовать над близкими, заставить их исполнять свои желания. Может проявляться как ревность к младшим.
В-третьих: в кризисе одного года - только гипобулические реакции. Только аффективные вспышки. Только капризы, которые легко списать на усталость, на голод, на плохое настроение.
Гипобулические реакции — это яркие, аффективные эмоциональные взрывы, сопровождающиеся резким нарастанием чувств и сильным двигательным возбуждением. Это не просто «капризы». Это целый спектр поведения, который является первым способом ребёнка заявить о своей новой самостоятельности.
Они возникают из-за того, что мозг и желания ребёнка опережают его физические и речевые возможности. Он хочет, понимает, но не может объяснить, а взрослые его не понимают, не слышат или запрещают то, что ему так сильно нужно. Это приводит к сбою в системе, который и выливается в бурную реакцию.
На практике гипобулические реакции выглядят так:
Ребёнок падает на пол, начинает неистово кричать, бить ногами об пол, выгибаться. Он может бросаться предметами, кусаться, бить взрослого, вступать с ним в «драку». При этом, как отмечал Выготский, это реакция «не дифференцирована по воле и аффекту» — то есть, ребёнок не контролирует себя, он просто захвачен этой бурей.
Этот феномен — не «плохое поведение», а первый акт протеста, попытка ребёнка обособиться от взрослого и заявить о своей независимости, когда его исследовательскую инициативу блокируют
В-четвертых, он происходит в семье. В отличие от кризиса трёх лет, который уже заметен воспитателям в детском саду, кризис одного года - это домашняя история. И потому о нём редко говорят публично.
Но главная причина - он кажется (нам взрослым) нелогичным.
Ребёнок только что научился ходить. Он только что начал произносить первые слова. Он, казалось бы, становится *больше*, *самостоятельнее*, *ближе к людям*. И вдруг - он капризничает. Он отказывается от того, что раньше принимал. Он кричит непонятно почему. Это трудно объяснить. И потому - легко игнорировать. А зря.
Что на самом деле происходит в кризисе одного года
В отечественной психологии кризис одного года - одно из наименее изученных явлений. Но то, что известно, меняет отношение к этому возрасту.
Кризис одного года - это разрушение слитности. Вся предыдущая жизнь ребёнка была построена на полном единстве с матерью. Это то самое "пра-мы", о котором мы говорили в статье о рождении. Ребёнок и мать - одно целое. Он не отделяет себя от неё. Он не знает, что есть "я" и есть "ты".
А теперь - он начинает это узнавать. Он научился ходить. Он может отойти от матери. Он может взять предмет, который она не давала. Он может произнести слово - и получить реакцию, которой не ожидал.
Это - отделение. Физическое. Пространственное. Психологическое. И оно - страшное. Потому что быть отдельным - значит быть одному. Нести ответственность за свои желания. Сталкиваться с отказами. Понимать, что мир не всегда подчиняется твоим желаниям.
Два главных новообразования кризиса:
- Автономная речь. Ребёнок начинает говорить. Но это - не та речь, которую понимают взрослые. Это - автономная речь, "язык для себя". Слова, которые понятны только ему самому и, может быть, самым близким. Они не совпадают с языком взрослых. Они - как мост между миром ребёнка и миром других, но мост этот шаткий и ненадёжный.
И именно здесь - главное противоречие. Ребёнок хочет быть понятым. Он *старается* говорить. Но его слова не понимают. Или понимают неправильно. И он кричит - от бессилия, от обиды, от попытки быть услышанным.
- Самостоятельная ходьба. Ребёнок может передвигаться сам. Он может *уйти*. Он может *взять*. Он может *исследовать* пространство, которое раньше было недоступно. Но его желания натыкаются на запреты. Нельзя трогать розетку. Нельзя брать нож. Нельзя выходить на балкон.
И он кричит - от того, что его свобода ограничена.
Теория U и кризис одного года
Посмотрите на этот кризис через теорию U.
Слепая зона. Ребёнок живёт в полной слитности с матерью. Он не знает границ. Он не знает запретов. Он не знает, что есть "я" и "не-я". Всё работает. Всё понятно. Всё предсказуемо.
Нарастающее напряжение. Начинается ходьба. Начинается речь. Появляются первые "хочу" и "не хочу". Ребёнок сталкивается с тем, что его желания не всегда совпадают с желаниями взрослых. Он ещё не может это осознать, но уже начинает чувствовать.
Дно U. Кризис. Ребёнок кричит, падает на пол, отказывается от еды, от одежды, от привычных ритуалов. Это - не "вредность". Это - отчаяние от невозможности быть понятым. Это - попытка сказать: "Я здесь! Я есть! Я хочу быть!"
Отпускание. Ребёнок отпускает старую идентичность - ту, в которой он был продолжением матери. Он начинает пробовать быть собой.
Позволение прийти. Он начинает говорить - сначала автономной речью, потом - всё более социальной. Он начинает ходить - сначала неуверенно, потом - всё более самостоятельно.
Воплощение. Кризис завершается. Ребёнок входит в ранний возраст. Он уже не младенец. Он - маленький человек. Со своими желаниями, со своей волей, со своей способностью говорить "нет" .
Почему взрослые не замечают этот кризис?
Потому что он - неудобный. Он заставляет взрослых *меняться*. До этого момента мать была центром мира ребёнка. Она кормила, одевала, решала. Теперь ребёнок начинает отказываться от её решений. Он хочет сам. Он хочет по-своему. Он хочет - и это желание не совпадает с материнским.
И мать должна перестроиться. Научиться сотрудничать. Научиться отпускать. Научиться быть рядом, но не управлять. Это - трудно. И часто - взрослые выбирают простое. Они игнорируют капризы. Они настаивают на своём. Они говорят: "Перерастёт". Но ребёнок не "перерастает" кризис. Он *проживает* его. И то, как он его проживёт, определит, сможет ли он доверять себе.
И всё же. Что делать?
Кризис одного года не требует лечения. Он требует *понимания*. Когда ребёнок кричит, он не манипулирует. Он - в отчаянии. Он хочет быть понятым, но не может сказать. Он хочет быть самостоятельным, но не может быть один.
Когда ребёнок отказывается от еды или одежды, он не "вредничает". Он - устанавливает границы. Он учится говорить "нет". Это - его право. И это - его путь к взрослости.
Когда ребёнок падает на пол, он не "устраивает сцену". Он - переживает боль от невозможности быть услышанным. И он показывает эту боль самым доступным ему способом - телом.
Важно - не игнорировать. Не наказывать. Не стыдить. Важно - быть рядом. Признать его желание. Дать ему пространство для самостоятельности. И - быть тем, кто выдержит его отчаяние.
Потому что именно здесь, в этом кризисе, закладывается то, что потом станет базой всей его жизни: способность быть отдельным, но не одиноким. Способность хотеть - и не бояться отказа. Способность быть собой - и при этом оставаться в отношениях.
Этот текст очередная дверь в нашем разговоре о возрастных кризисах нашего взросления так же как и в предыдущих мы не даём рецепты. Потому что у кризиса нет рецептов.
Мы - рядом. Светим. Сопровождаем. Напоминаем, что даже самый тихий кризис - это дверь. А за дверью - что-то новое, неизведанное
Дополнительные статьи о кризисах и не только в дзен канале https://dzen.ru/aom_club
Мир всем!
Ника Анисимова - травматерапевт, телесный терапевт, системный семейный терапевт, супервизор различных модальностей, расстановщик. Основатель Академии Образного Моделирования. Опыт работы в области практической и научной психологии более 25 лет. Член ОППЛ, автор тренингов, книг, различных проектов, как профессиональных, так и творческих, как в России так и за рубежом, г. Москва