Юмореска
Южно-Российск. Трёшка четы Чесноковых в панельной пятиэтажке постройки позднего Брежнева. Воскресенье.
Сделал пять кругов по квартире, и, обратив внимание, что жена — Зинка, копошится в ванной, пытаясь запихнуть в стиралку белья вдвое больше паспортной загрузки, глава семейства решил-таки, что уже настала пора подкрепиться пивком. И достав из холодильника баночку местного — тёмного, вышел на балкон, чтобы чуткое ухо супруги не смогло услышать характерный звук откупориваемого сосуда.
— Сёма! — мгновенно долетел до него голос жены, — Ты что там делаешь, табуретку чинишь или пиво припасённое хлещешь?! Забыл что ли, что сегодня наша девочка женишка, то есть будущего зятя приведёт, знакомиться. Чем будешь его угощать?
— Ну, не пивом же, — недовольно буркнул Семён Семёнович и хотел было сделать глоток, но воздержался и стал внимательно изучать запотевшую банку.
«Никак умудрилась на неё китайскую сигнализацию установить, с неё станется», — пронеслось у него в голове, но вслух он ответил совсем иное:
— Рыбка моя, ну зачем чинить эту старую табуретку? Здоровьем или даже жизнью твоей рисковать. Сядешь на неё как в прошлый раз, и кирдык! В лучшем случае закрытый перелом. И хорошо, если без смещения. Я же о тебе забочусь, дорогая. А ты мне пивка в мой законный выходной испить не позволяешь. Нехорошо это, не по божеск…
Закончить фразу он не успел, так как перед ним совершенно бесшумно материализовалась Зинаида и, только женщинам известным, приёмом конфисковала у него напиток:
— Нам ещё за мамой ехать! Её сюда привезти надо. На смотрины. А за руль я тебя даже в слабом алкогольном опьянении не пущу!
— Ой. Да я и сам за руль сегодня не могу, потому как с самого утра хвораю. Заболел. Понимаешь? Обострение у меня воскресное.
— Хорошо. Поняла. Мама отменяется, — неожиданно быстро согласилась супруга, убирая банку в холодильник, — Собирайся. Мы немедленно едем к врачу.
— К какому? — округлил глаза Чесноков.
— К проктологу, конечно! Или сразу к патологоанатому1! Потому что прямо здесь и сейчас совершится жуткое смертоубийство, совершённое путём выпадения бухгалтера мужского пола с балкона девятого этажа.
— Дай хоть пива хлебнуть напоследок, — жалобно попросил Семён Семёнович и, закрыв глаза, представил, как летит в свободном падении, держа в зажатой руке недопитую баку тёмного.
— Больным нельзя! Категорически, — буркнула Зинка и стукнула дверкой холодильника. Она хотел высказать мужу ещё что-то обидное, и даже открыла рот, но в прихожей заливисто зазвенел звонок, много лет тому назад выпушенный местным электромеханическим заводом «Освобождённый труд».
- Добрый день, родители, — защебетала дочь, впархивая в квартиру, — Мама, не обижайся, но я хочу сегодня и прямо сейчас, посекретничать с папой. Твоё мнение мне давно известно. И я категорически не согласна с тем, что любой мой ухажёр мне не пара, кроме сынков олигархов. Но таких в нашем городе, ни даже на ближайшем горизонте, увы, не наблюдается.
Пять минут спустя на балконе
— Папулечка, если бы ты знал, как мне нужен твой совет…
— Даю сразу же и на все случаи жизни, — перебил её Чесноков, — Запоминай: Первое — дают, бери, второе — домогаются — беги, третье — если папка просит сходить за пивком, сходи и принеси. Деньги я потом, как-нибудь, с получки, отдам, наверное. И наконец, четвёртое и главное. Все свои сбережения, на всякий случай перепиши на меня, а то мало ли что. Пропьёт, проиграет, на друзей спустит. По себе зна…
— Папа! Дочь, в точности как мать, топнула ногой:
— Нет у меня никаких сбережений пока! Просто скажи, как мне с ним жить? Долго и счастливо.
- Ну, чтобы ответить на этот вопрос, я должен знать, сколько у твоего э... суженного родни? Папа, мама, бабушка, сёстры, ну и прочие. Сколько у тебя будет, ну ты сама понимаешь, ещё, акромя наипервейшей — свекрови?
— Папа! — Катерина опять топнула ножкой, — я ждала от тебя хорошего ответа, понимаешь, хорошего!
— Ну, — Семён Семёнович набрал полные лёгкие воздуха и выпалил, — Ты с подружками, часами трындеть любишь? Забудь! Танцы, концерты, — любишь? Забудь! Теперь тебе придётся полюбить и очень хорошо разбираться в футболе, рыбалке и… в гараже. Ибо для мужика главное в жизни — это гараж! По крайней мере, ты должна совершенно точно знать, где он находится, и когда уже пора муженька оттуда вытаскивать?!
— Тогда ещё один вопрос, — всхлипнула дочка, — Вот вы с мамой столько лет вместе, что за все эти годы для тебя стало самым главным?
— Доча, прожив столько лет, я, наконец, осознал…как же я сильно люблю свою работу!
Катерина дальше слушать советы отца не стала, и, метнувшись к входной двери и втащила в комнату худощавого паренька в очках, а-ля Джон Ленон.
— Это мой Вадик! Мы любим друг друга и обязательно поженимся, несмотря на все ваши «мудрые советы», — выпалила она и подтолкнула гостя к отцу.
— Ввва-ди-к, то есть Ваа-дим — еле слышно пробормотал тот и протянул Чеснокову солидный пакет, — Я не хотел приходить к вам в гости с пустыми руками, поэтому заскочил в магазин и вот это всё купил. Очень надеюсь, что понравится, — промямлил молодой человек — Катюша сказала, вы любите рыбалку, ну там на окуня, или на щуку. Продавец сказал, что вот это самое лучшее.
Вадик стал извлекать из пакета и выкладывать на стол: штекерное удилище, приманки лимитированные серии, ручной работы, с переливающимися драгоценными вставками.
— Глядя на всё это, заикаться уже стал Чесноков, — дд-ля всего этого у меня нет ппп-од-хо-дящей лески.
— А я подумал и об этом, — в голосе будущего зятя послышались уверенные нотки, — вот вам несколько катушек флюорокарбоновой лески. А на сдачу мне дали ещё вот этот японский спининг. А чтобы на рыбалке не было совсем скучно, я прикупил ещё и виски. Не знал, какие вы любите, поэтом взял все, что в алкомаркете были, и шотландский, и ирландский, и односолодовый, и двухсолод…
Он недоговорил, так как Чесноков, хватаясь за сердце, опустился на неподчиненную табуретку, которая тут же развалилась, опрокидывая будущего тестя на пол.
— Ой, — вскликнула вбежавшая в комнату Зинаида, — скорее звоните в скорую.
- Не надо, — совершенно уверенным тоном скомандовал Вадим и, наклонившись к уху Семёна Семёновича, прошептал, — Внизу стоит ящик с лодочным мотором. Не буду же я его сюда, на девятый этаж тащить.
— Зятёк, дай я тебя обниму, — мгновенно выздоравливая, молвил хозяин квартиры.
Но парень от объятий отказался:
— Мне ещё к своему Гелендвагену сбегать надо. Там весь багажник забит подарками для будущей любимой тёщи!
Когда за ним закрылась дверь, Чесноков, поднявшись с пола и отряхиваясь, прошептал:
— Дожил-таки. Теперь будет кому, меня пьяного с рыбалки домой привозить.
1— судебно-медицинский эксперт
Александр Ралот (Петренко) - член Союза писателей России, Золотое перо Руси, г. Краснодар